короче, не бойся, еще короче.
она улыбается, медлит с ножницами перед зеркалом.
я не люблю парикмахерские. особенно те из них,
где не привыкли к странностями. не выкинуть из головы
у майкла джексона был парик,
только таблетки в желудке и руки в ссадинах.
это почти с меня написано. марианская впадина
трещина в старом асфальте рядом с твоей глубиной.
что ты творишь со мной, что ты творишь со мной
ты понимаешь, не можешь не понимать..
в питере научили, что вместо блядь
правильнее говорить, что эмоции переполняют.
девочка перепевочка-перебивочка-
кто-со-мной?
в чертежах твоих есть ошибочка:
происходит системный сбой.
и тебя исправлять и ладить
отправляются всей толпой:
бородатые злые дяди -
адепты передовой
науки,
женщины с голосами вместо тела
и антиникотиновой меткой
над правой лопат-кой,
и я - непрестижный, некозырной,
от которого ты открестишься при первой возможности
ради покоя...
…Жизнь? Хороший мой, да ты обалдел! Ты спрашиваешь меня «как жизнь?» Что ты хочешь услышать в ответ? А вот не могу больше по правилам. И из вежливости – не хочу. Я тебе правду скажу. Всю как есть на текущий момент. Ты под жизнью что подразумеваешь? Так я и думал: на первом месте работа, на втором личная жизнь, на третьем всякие хобби. Ну поехали по порядку.
1.
…Она писала мне трогательно-нежные и тревожные письма, в которых подробно, очень подробно и очень обстоятельно описывала свой дом в Канаде, свою жизнь в этом доме, сообщая даже самые мельчайшие детали распорядка, словно бы это были очень важные и значимые подробности, без которых решительно невозможно обойтись. От писем веяло грустью - они были, конечно же, адресованы мне, но это были письма в никуда, в пустоту. Она разговаривала со мной, но как бы сама с собой. Ей не требовалось ответа, ей вообще не требовался собеседник. И даже в этом она сама себе признавалась, без чьей-либо помощи.
«Знаешь, - писала она, - в последнее время я стала часто разговаривать сама с собой. И сама себя же спрашиваю – почему? И сама для себя нахожу только один ответ: не с кем больше…»
тебе все джаз и зелёный чай
томно так
кутаеш под дурацкий плед
мягкую темноту
первый акт
и чуть-чуть мой след
и слегка не в такт
я нырну –
под холодный лед
в синюю глубину
не волну~
йся – ад
и вне брызг - антракт
и чуть-чуть мой след
и слегка не в такт
помолчу -
а тебе все джаз
мне же – вдрызг
и враз
разбиваться в мир
удивленных глаз
поцелуем-след
нетактичный акт
под обрывки фраз
в зеркала-асфальт
я лечу
…и зелёный чай
под дурацкий джаз
А моей девочки больше нет. Я ее съела сегодня утром. Моей девочке было двадцать. Она убила меня вчера вечером. Моей сестренке не суждено родиться. Ее не хотят выпускать на волю. Мою обитель засыпало снегом. Ему все равно, что я имею в виду под этим.
Итак, в предыдущем своем отрывке я говорила о том, что я - чернокожая. В связи с этим напрашивается вывод - я не просто другая, я дважды другая.
Первое чувство вины и восторга, перемешанного с отвращением и непониманием, вызвала у меня моя мать - ближайшая ко мне белая женщина.
Современный читатель склонен больше доверять мистификации, чем реальным историям. В этом его особенность как читателя. Простые правдивые истории сегодня никого не интересуют, или интересуют очень относительно. Если в книге описана типичная история - она должна быть обязательно окрашена кровью или расцвечена сексуальными сценами, иначе скучно. Героиня начала двадцать первого века - сумасшедшая тридцатилетняя тетка с поведением подростка и умом таксы. Которая постоянно пьет, трахается и тратит деньги.
Одна собака живет через подъезд, рыжая и большая , старая и ленивая. Она лениво лает и лениво поводит глазами по сторонам. Медленно гуляет по двору. Я сфотографировала ее однажды: сходство с коровой на фотографии было просто поразительное .
В детстве я мечтала, что вырасту большая, стану красивая, и что у меня будут:
1. Красные на черной платформе сапоги-чулки;
2. Замшевая сумка с бахромой;
3. Комбинезон из искусственной кожи типа того что носит Тринити в Матрице;
4. Джинсы клеш, и не одни, а множество и разноцветных, с вышивками;
5. Длинные распущенные волосы, как у Анны Герман;
6. Плащ из клеенки, тоже типа одежи героев Матрицы, только покороче, но такой же блестящий;
7. Такое платье, спереди лямка на шее ,черное и с большими цветами;
Я ненавижу кокосовую стружку. Один человек когда-то мне сказал: это глупо, ненавидеть кокосовую стружку. Почему же глупо, удивилась я и стала думать об этом.
- девочки, наливаем аккуратно, края рюмок скользкие, можно случайно расплескать. самогон в наших сердцах стучит, как пепел класса, девочки! настройте свои радиоприемники на волну местного радио, нечего соседям всякие умные разговоры подслушивать. пусть слушают, как на пятом этаже Витька жене засаживает. А мы люди культурные. Челку, Катя, поправь, в стакан свисает! Не порть продукт, без тебя мутный!
Этот лист был белым, пока я не вернулся домой… Я принес с собой запах весеннего снега, легкую бессонницу – пополам с головокружением и вожделением – усталость долгого дня , подсохшую булку, и много эмоций – кажется, моих собственных! – пряных, душистых, вкусных…И еще я принес тебя.
деревенские страсти. по темным соскам
проскользни языком. я умею влюбиться.
(и пожухлой траве не приснится москва,
и соломинка мне не войдёт в поясницу).
я придумала сон: ты, прильнувший ко мне
и ещё кто-нибудь, тот, который, похоже,
очень нравится всем, накидали камней
под солому.
я сплю, как обычно, в прихожей.
она тварь, она спит
со своим черным догом.
я тоже… не сплю с женщинами.
что из этого хуже пусть решит бог,
на своём страшном суде –
отборочном туре в рай для двуногих…
иногда я бываю ею.
но не крашу губы и не ношу платья.
даже серьги, только кольца, и те – серебренные.
заветная блядь мечта стать чьей-то надеждой -
не сбудется.
мечты вообще не сбываются, особенно если хочется.
помоги мне родить ребенка, я расплачусь с тобой,
подарю МР3 плеер в вечном реверсе: любовь моя, доброе утро!
а хочешь, я разденусь
и сяду как есть голым?
мне не ясно, как тело
влияет на тело.
мне не важно, насколько
(далек
потолок
от пола,)
я подпрыгну.
я сыграю соло,
(ни строки
о различиях пола, полу-)
я буду с тобой
смелым.
Опять Богородицы Плач...
Апрель. Воскрешенье тепла.
В маршрутке мелькнула подмышкой бритою...
Моя ли икона, давно забытая?
Постой, я припомню, как плавиться воском,
Ты дашь мне... в вере гореть, не сгорая.
Постой...я хотел было скинуть фоску,
Да вспомнил, что козырями играю...
Впервые видишь? В какой-то мере
Права. Верю, память твоя построже.
Ты знаешь, я не приду на вечерю.
Прости меня, грешнаго, Святый Боже...
Свечи...
Господи, кто не вечен?
Ну, скажи мне,
Что время лечит...
Работаю ночью. Не спится.
Я днесь целовал плащаницу.
По кольцу едет женщина без кольца,
я, как с листа, читаю с лица -
она не верит, а ей 32,
она в Москве, но где же Москва?!
Дома - газета, тиви и чай,
нет детей, чтобы их встречать,
что-то было - а было ли?!
Все цветы дарили - не выебли...
Вот она, такая красивая,
собравшись с последними силами,
плачет и мастурбирует.
Кажется ей - достигает оргазма.
Ошибается. Это - спазмы.
