Стивен Джон Фрай. Изысканный чеширский кот, эталон английского языка, а значит, и духа. Словак, еврей, мелкий воришка (в юности), примерный однополый семьянин, прекрасный писатель, профессиональный актер, вековечный друг небезызвестного никому Хью Лори. Даже в русском интернете более, чем достаточно сообществ по шоу Фрая и Лори и по Дживсу с Вустером, и составляют их отнюдь не одни только слэшеры.
Исполнилось 40 лет со дня смерти Эдварда Моргана Форстера. Один из самых популярных и замечательных английских романистов начала прошлого столетия, он в середине 20-х отказался от крупной литературной формы и почти полвека выступал преимущественно как эссеист и публицист. После смерти Форстера были изданы его тайные сочинения – роман ''Морис'' и рассказы, сейчас к публикации готовится эротический дневник. Только что в Великобритании и США вышла новая биография Форстера. Ее автор, профессор Дикинсоновского колледжа Уэнди Моффат, работала в архиве писателя, хранящемся в Кембридже:
"..до него в литературе не было однополых love story. До этого романа такие любовные связи, в отличие от традиционных, обычно изображались как несчастные и позорные эксперименты, нередко кончающиеся самоубийством. Никто до Форстера не написал романа, в котором гомосексуальная любовь была бы центральной темой, никто не показал, что она является столь же человечной, как и любая другая."
Сегодня подруга подступилась к моим высоким отношениям с классиками - подкинула ссылку на статью У кого, что болит . Ах оставьте, - сказала бы я недавно… если бы не вспомнила, как недавно заставляла ребенка читать этих самых классиков. Выбор пал на «» Тургенева. С тяжелым вздохом ребенок принялся читать, но через полчаса подошел ко мне с немым вопросом в глазах и спросил: это про "голубых" что ли? Почему, - озадачилась я,- про "голубых"?
Я долго колебалась, писать ли мне о Сафо (Сапфо). С одной стороны, благодаря дошедшим до нас фрагментам ее поэзии, понятно, что Сапфо была женщиной незаурядной. С другой стороны, вокруг ее имени столько легенд и мнений, что представить ее истинный образ очень сложно. И все-таки, стихи Сапфо хороши. Поэтому попробую представить, кем была эта женщина, которую до сего дня я знала только по имени Сафо, нескольким слухам, и паре стихов.
Наблюдая за собственными ощущениями во время написания тех или иных опусов, я пришла к выводу, что органически неспособна описывать сексуальные отношения. Тогда как многие труженицы тематической литературной нивы довольно-таки лихо и нередко откровенно физиологично изображают так сказать плотскую любовь между девочками, мальчиками, девочко-мальчиками и мальчико-девочками. Например, один пассаж о мокрых трусах в рюкзаке главной героини помнится мне намного лучше, чем имя автора и содержание рассказа.
Я хочу начать галерею великих женщин прошлого с Энхедуанны, первой поэтессы в мире, работы которой дошли до нас в форме клинописи, жившей в 2285 – 2250 гг до нашей эры.
Две ее поэмы представляют собой гимны богине Инанне. Третья работа, храмовые гимны, посвящены святилищам и обитавшим в них богам и богиням. Во всех трех работах поэтесса выходит за рамки принятого тогда официального стиля. Она говорит от своего имени.
Боженька, пожалуйста, пожалуйста, в этой жизни я буду вести себя хорошо, а в следующей, пожалуйста, пусть я буду Франсуазой Саган. Я хочу спортивный автомобиль с открытым верхом, мчаться в нем по Нормандии с лучшими друзьями, а ветер пусть вырывает франки из их рук, пусть мне фантастически везет, у меня будут знаменитые мужья и самые красивые женщины, я даже согласна спустить это все без печали и сожаления.
Мне нужно перегибать палку. Мне нужно переходить грани разумного. Иначе я не чувствую, что живу. Стивен Джеффрис устами лорда Рочестера, «Распутник»
И в его сумасбродных поступках, и в творчестве сквозило нечто единственное в своем роде, нечто парадоксальное, нечто выходящее за пределы понимания других людей. Духовник Анны Сент-Джон, графини Рочестер
"Позвольте мне быть откровенным: я вам не понравлюсь. Господа будут завидовать, а дамы испытают отвращение. Я сразу вам не понравлюсь и со временем неприязнь только усилится.<…> Я Джон Уилмот, второй граф Рочестер, и я не желаю вам понравится", – такими словами начинается нашумевший "The Libertine", фильм, сценаристом которого выступил Стивен Джеффрис, автор одноименной пьесы о лорде Рочестере. В аннотации к роману Грэма Грина "Обезьянка лорда Рочестера, или Жизнь Джона Уилмота, второго графа Рочестера" граф назван "знаменитым поэтом <…>, героем-любовником, придворным шутом и театральным меценатом, отважным воином и трусливым убийцей, талантливым политиком и жалким сифилитиком". Кем же он был – человек, в течении многих лет считавшийся порнографом, чьи стихи печатались только в антологиях поэзии эпохи Реставрации? Заслуженно ли он был забыт, заслуженно ли "вырван" биографами, литераторами и режиссером Лоуренсом Данмором из небытия? И чем же привлек он массового читателя и зрителя – неужели всего лишь тем, что, по мнению некоторых, "был самым знаменитым похабником и резонером при дворе Карла II", чье "беспробудное пьянство, дикие оргии и разнузданные выходки пугали современников ничуть не меньше, чем его убийственные остроты"? Или все же тем, что "при этом он был одним из лучших лирических и сатирических поэтов XVII века"?..
Полазила сегодня по полочкам, нарвалась на "Асфальт" Гришковца, осилила несколько страниц и впала в депрессию, но спасла остаток дня Цветаевой. Валяюсь одним глазом в комп, другую часть внимания отдаю ей.
А бывало у вас такое, товарищи, чтобы вы в отвращении или даже скажу, в бешенстве выбрасывали книгу, не имея сил держать ее в доме?
Я не о том, когда спокойно выкладываешь лишние книги в подъезде или оставляешь пассажирам в поезде. Кстати, я раз так, стыдливо озираясь, утащила потрепанную Саган, которую вместе с Донцовой вежливо оставили на лавочке у подъезда. Потом так же поделилась с другими.)
Самая броская и хлёсткая рецензия на первую (и по сей день непревзойденную) книгу стихов яшки казановы — от Москвошвея — повествует не столько о книге, сколько о литературных истоках и творческих итогах самой яркой русской тематической поэтессы ХХ века.
КСТАТИ, ОБ ОБЛОЖКЕ
Театр начинается с вешалки. Людей встречают по одежке, бьют по морде (а не по паспорту) и только провожают по уму. Книга для того, чтобы привлечь внимание, демонстрирует обложку. Все-то по ней, по родной, сразу понятно: вот детективы в черно-красных тонах (красная-красная кровь, малиновые околыши, строгие гебешно-мафиозные костюмы, мрачнейшие души-потемки матерых преступников, «где мой черный пистолет?» и шевелящийся слой мух, слетевшихся не то на алое пятно расчлененки, не то на само издание), вот одноцветность академической литературы и пособий по эксплуатации коконопрядильных машин «Гюльчатай», вот наивные, как матрешки, едва не осыпающиеся полиграфической косметикой произведения Иоанны Донцовой-Малининой (что, красавица? Шекспир, говоришь? «Гамлет», говоришь?! ах, новое издание! ах, адаптированный пересказ!! ути, моя сладенькая, дай-ка я тебя поцелую! какие домогательства? да врет она, товарищ сержант, врет, как все бабы! сама, стерва, заигрывала… я так и знал, что вы – человек, товарищ сержант, даром что милиционер! все, ухожу-ухожу).
Поспорили с одной знакомой по поводу поста о женских персонажах в русской литературе: действительно ли с ними всё ТАК плохо и картонно или нет? А как Вы считаете, есть ли в русской литературе примеры полноценных женских характеров? Тех, кем хотелось бы восхищаться, у кого можно было бы чему-то научиться, в кого можно было бы влюбиться, наконец)
И - бонусно - каких персонажей зарубежной литературы Вы могли привести в пример объемных, живых характеров?
Работа известного филолога Елизара Мелетинского о первичном возникновении поэзии. Произошла ли она от песни или от прозы? Связана ли с обрядовыми практиками и с какими?
"Люди, которые читают книги,
- продолжал он, - рискуют оказаться «ненужными».
В высшей степени..."
Рецензию на книгу Нинни Хольмквист можно уместить в нескольких строчках: «Антиутопия. Недалекое будущее. Европа. Пятидесятилетняя Доррит по закону отправляется в заведение под названием «Отделение» - среднее между привилегированным домом престарелых и банком органов. Одинокая, незаметная женщина попала в категорию «ненужных», за счет которых спасают от смерти других людей – состоявшихся или просто молодых»
Что мы знаем о девяностых? Всяко больше, чем о других периодах: там по крайней мере пожито, и у некоторых – изрядно. Странное время, отчерченный круг: от него не осталось практически никаких последствий, кроме анекдотов про новых русских, смешных нелепостей и ощущения, будто пену для чистки ковров взбили, а она осела грязной лужей, так и не коснувшись ворса. Девяностые – моментальное кодаковское фото, наивный коллаж, за неловко отрезанным краем которого наконец-то обнаружилась подлинная пустота.
"Я не могу думать гетеросексуально" - еще один фильм в копилку "так-и-не-увиденного". Пока. Было бы интересно посмотреть хотя бы потому, что я, допустим, чувствовать гетеросексуально не могу. А думать могу как угодно и о чем угодно ("и чем угодно" вертится на языке)
Тем более, что основная тема фильма - столкновение традиционного общества и внутренних движений человеческой души. А это никогда не приедается.
